Подготовка к ОГЭ по литературе

В чем особенности литературной сказки. Великие сказочники Европы.

Литературная сказка – целое направление в художественной литературе. Подобно тому как народная сказка, постоянно изменяясь, впитывала в себя черты новой реальности, литературная сказка выросла не на пустом месте. Фундаментом ей послужила сказка народная, ставшая известной благодаря записям ученых-фольклористов.

Но если народная сказка строго следует сказочным законам, то литературная сказка интересна тем, что каждый сказочник находит свои собственные законы и секреты. Так, например, один из них – это внезапное чудо. Когда мы читаем народную сказку, то всегда ждем чудес и не удивляемся им, а литературная сказка пользуется эффектом внезапного чуда, внушая нам правило: мир неизведан, жизнь непредсказуема, но чудо где-то рядом. Другой секрет литературной сказки – это неожиданность точки зрения и загадочности детали, третий – поучительность выводов и подтекст. Загадочная деталь в литературной сказке указывает читателю путь от текста к подтексту, от сюжета – к выводам и морали.

Эпоха романтизма создала промежуточную стадию между народной и литературной сказкой. Тогда-то и возникла сказка, которую определяют как «фольклористическую» (в отличие от фольклорной, народной), имея в виду литературную запись сказки народной. Первым на поприще литературной сказки выступил французский писатель Ш. Перро. В конце XVII в., в период господства классицизма, когда сказка почиталась «низким жанром», он издал сборник «Сказки матушки Гусыни» (1697 г.). Благодаря Перро читающая публика узнала Спящую красавицу, Кота в сапогах, Красную Шапочку, Мальчика-с-пальчик, Ослиную шкуру и других чудесных героев. Из восьми сказок, включенных в сборник, семь было явно народных с ярко выраженным национальным колоритом.

Тем не менее, они являлись уже прообразом сказки литературной, поскольку Перро придал им придворно-куртуазную окраску, воспроизвел стиль своего времени.

Поворотным моментом в истории литературной сказки стала деятельность братьев Гримм, собирателей народных сказок и творцов сказок литературных. Кто из нас в детстве не слышал сказку о смешной «умной Эльзе», такой дальновидной и такой нескладной? Или о бременских музыкантах? Кто не боялся за судьбу бедных, оставленных в лесу ребятишек, ищущих дорогу по рассыпанным по земле белым камешкам? Кто не радовался лихим проделкам храброго портняжки?

Возникает вопрос: сказки братьев Гримм – это оригинальные произведения или записи народных преданий? Ответ на него сложен, неоднозначен. Гриммы, особенно Якоб, – чрезвычайно строго относились к тому, чтобы сказки оставались подлинными, народными, чтобы в их пересказ не вкрались никакое искажение, никакая переделка на современный лад, на собственный вкус. Строгий Якоб настаивал на полнейшей фольклорной достоверности. Вильгельм, более поэт, чем ученый, считал, что нужна художественная обработка материала. Впрочем, разногласия эти были даже полезны: благодаря им тексты гриммовских сказок совмещают в себе добросовестнейшую научную достоверность с авторским поэтическим стилем. Записывая сказки со слов разных людей, Гриммы не могли, да и не хотели дословно воспроизводить манеру рассказчиков. Они оставляли в неприкосновенности строй языка, композицию, самый дух сказки, но пересказывали ее по-своему, творчески. Братья нашли свой единый стиль – живой, простодушный, степенный, иногда лукавый. Благодаря этому стилю их сказочные сборники стали не просто этнографическим научным трудом, но великим явлением немецкой романтической литературы.

Романтики видели в произведениях устного народного творчества свои эстетические образцы, источники современной литературы и основу ее национального характера. Литературным сказкам романтиков свойственно сочетание волшебного, фантастического, призрачного и мистического с современной действительностью. «Немецкие предания» братьев Гримм, как и «Детские и семейные сказки», вызвали к жизни оживленную собирательскую деятельность во многих странах. Понятие «сказка» закрепилось за сказкой народной, но вместе с тем обозначало и литературную сказку. В то же время предпринимались попытки дать определение литературной сказке. Приоритет принадлежит Я. Гримму, видевшему отличие литературной сказки от народной в осознанном авторстве и в свойственном первой юмористическом начале.

Решительный шаг навстречу литературной сказке сделал основоположник этого жанра X. К. Андерсен, писатель, утверждавший, что сказки – «блестящее, лучшее в мире золото, то золото, что блестит огоньком в детских глазках, звенит смехом из детских уст и уст родителей»; писатель с волшебным зрением, под взглядом которого самые прозаические вещи превращаются в сказку: оловянный солдатик, осколок бутылки, обломок штопальной иглы, воротничок, серебряная монетка, мяч, ножницы и многое-многое другое. Каждый цветок, каждый уличный фонарь рассказывали сказочнику свою историю, а он передавал ее детям: о том, как гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя, а молодая девушка стала «принцессой на горошине»; о том, как король вышел на прогулку без платья и маленький мальчик громогласно заявил: «А ведь король-то голый!»; о том, как Снежная Королева пыталась превратить в кусок льда сердце маленького Кая. И о том, почему серенький житель лесов – соловей – поет во сто крат пленительнее драгоценной искусственной птицы. Простые домашние вещи: кухонная утварь, детские игрушки, предметы одежды, растения и цветы, которые можно встретить в поле, в огороде, в садике возле дома; совсем обыкновенные, окружающие нас домашние животные и домашняя птица: собаки, кошки, куры, утки, индюки; обитающие в саду певчие птахи – все это излюбленные сказочные персонажи Андерсена, каждый со своей историей, характером, манерой поведения и речи, своим юмором, капризами и причудами.

Но самое главное в сказках Андерсена – это сила любви, которая движет горами, побеждает горе и разлуку, возвращает к жизни обреченных на смерть. Ведь недаром же маленькая русалочка, стойкий оловянный солдатик и его бумажная невеста жертвуют жизнью ради высокой любви! Вспомним, как в поисках Кая Герда верхом на олене приближается ко двору Снежной Королевы, олень просит мудрую финскую женщину наделить девочку небывалой силой – иначе ей не вернуть Кая. Но вот что отвечает оленю эта женщина: «Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Неужто ты сам не видишь, как велика ее сила? Подумай, ведь ей служат и люди, и животные! Она босиком обошла полсвета! И эта сила скрыта в ее сердце». Такова сила любви в сказках Андерсена.  Лучше всех оценил вклад Андерсена в мировую литературу его младший собрат по перу, тоже талантливый творец сказок Д. Родари:

«Андерсен, подобно братьям Гримм, шел от сказок своей страны. При этом Гриммы, будучи истинными немцами, стремились, записывая тексты народных сказителей, создать в Германии, стонавшей под игом Наполеона, живой памятник немецкому языку (сам прусский министр просвещения воздал братьям Гримм должное за их подвиг на благо отечества). Андерсен же обратился к народным сказкам не для того, чтобы зазвучал во всеуслышание голос его народа, а для того, чтобы восстановить в памяти и оживить собственное детство. «Я и сказка» – таков был «фантастический бином», служивший Андерсену путеводной звездой во всем его творчестве. Потом он отошел от сказки традиционного типа, чтобы создать новую, населенную романтическими образами и одновременно бытовыми реалиями… Опыт народных сказок, согретый солнцем романтизма, понадобился Андерсену для полного высвобождения фантазии, кроме того, он стремился выработать такой язык, которым можно было бы разговаривать с детьми не сюсюкая».

Литературная сказка, по мысли Андерсена, явление универсальное : «Сказочная поэзия – обширнейшее царство, которое простирается от сочащихся кровью могил древности до наивного детского альбома. Она охватывает и народное творчество, и литературные произведения, она является представителем поэзии всех видов, и мастер, овладевший этим жанром поэзии, должен уметь вложить в него трагическое, комическое, наивное, ироническое и юмористическое». Литературная сказка включает описания человеческих чувств, природы, быта, что придает ей национальный колорит. Живописует исторические события, явления природы, растительный и животный мир, научно-технические достижения, что придает ей познавательный характер (С. Лагерлёф). В литературной сказке отражаются социальная среда, а также мировоззрение и литературно-эстетические воззрения ее автора. Литературная сказка часто заимствует опыт других жанров – романа, драмы, поэзии. В литературной сказке переплетаются элементы сказки о животных, бытовой и волшебной сказки, приключенческой и детективной повести, научной фантастики и пародийной литературы. Она может возникать из народной сказки, предания , поверья, саги, легенды, даже пословицы и детской песенки.

Подвиг Братьев Гримм

Поэт Новалис, современник братьев Гримм, утверждал, что всё в жизни можно увидеть в свете сказки. Якоб и Вильгельм рано остались без родителей и должны были взять на себя ответственность за трёх младших братьев и сестру. Им предстояли годы труда и материальных невзгод. Помимо личных несчастий, братьям суждено было в то же время пережить и общее горе – когда их родная германская земля Гессен была захвачена наполеоновскими войсками. Но если в начале сказки герою приходится худо, то в конце его непременно ждёт чудесная награда. И это сбылось: братья Гримм нашли сокровища. Эти сокровища – народные сказки.

В библиотеках разных городов братья находили забытые рукописи, старинные книги и открывали их для читателей. Они хотели «разбудить покоящиеся веками творения, воскресить дремавшую в тени милую сердцу мудрость старины». Учёные как будто видели себя в роли принцев, пробуждающих Спящую царевну.

Ещё ближе к сказочным героям они были, когда разыскивали подлинные народные сказки. По их словам, к ним в руки как будто попала волшебная палочка, способная находить клады. Когда же сказки были собраны в книгу, сокровищница открылась и для читателей. «Я хотел бы стать хорошим горняком, – не без зависти отозвался друг братьев, писатель-сказочник Людвиг Ахим фон Арним, – чтобы раскопать этот клад и получить сокровище – детские сказки!»

Братьям Гримм не пришлось искать свои сокровища за тридевять земель. Сказителей – пастухов, крестьянок, отставных солдат – они встречали во время прогулок в окрестностях их родного города Ханау. Им рассказывали сказки в соседской аптеке, в доме важного городского чиновника, даже в гостиной баронессы. Им помогали друзья, направляя их поиски, записывая и присылая сказки. Волшебная палочка делала своё дело.

Сказки принадлежат языку. Углубляясь в изучение языка, братья вновь обнаружили несметные богатства. Сказочным героям в поиске кладов помогают заклинания. Вот и у братьев научные идеи порой звучат, как волшебные слова: «Мысль – молния, слово – гром; согласные – это скелет языка, гласные – это кровь языка».

В сказках должны совершаться чудесные подвиги. Именно так, в духе богатырской героики, современники и воспринимали научные труды братьев («героическое дело», «исполинские создания», «творения могучих гениев», «гигантов»). Почти каждая выпущенная ими книга открывала какую-то новую, неисследованную область знаний; значит, подобно многим сказочным героям, братья шли «неведомыми дорожками», по следам «неведомых зверей».

В научной биографии братьев Гримм сухие цифры почти так же, как в сказках, поражают воображение. Они издали 170 древних рукописей. Их собственные труды заняли два десятка увесистых томов. «На это не могло хватить человеческой жизни и человеческого терпения», – сказал поэт Генрих Гейне по поводу «Немецкой грамматики», изданной в 4 книгах по 1000 страниц каждая.

Ещё удивительнее подвиг создания 4 огромных томов «Немецкого словаря»; в нём братья, уже пожилые люди, решили описать историю всех слов немецкого языка. «Дело неохватного объёма, – ужасался Якоб. – Как бывает, когда с неба целый день падают снежные хлопья и вскоре всю местность покрывает необозримый снежный покров, так и меня, словно снегом, засыпает масса отовсюду, изо всех углов и щелей напирающих на меня слов». Якоб, уже после смерти Вильгельма, успел сделать почти четверть всей работы (до буквы «F»); а чтобы завершить начатый Гриммами труд, многим и многим учёным понадобилось более ста лет. Замечательное совпадение: смерть прервала Якоба на слове «Frucht» («Плод»), как будто указав на волшебные плоды, добытые братьями.

Как правило, в конце сказки герой обретает королевский трон. Якоба Гримма в конце его жизни объявили владыкой трёх королевств – правоведения, истории и языка. Он разделил этот трон с братом.

Что же помогло им совершить все эти подвиги? Конечно, талант и трудолюбие. Но ещё дружба, как в сказке, где брат обязательно выручит брата из беды. Ещё молодыми людьми братья-сказочники дали клятву: «Оставаться вместе, покуда это в наших силах». Им не просто было остаться вместе: их разлучали нужда и война. Но слова, сказанные в разлуке, оказались сильнее разлуки.

Братья исполнили свою клятву. Где бы в дальнейшем они ни жили, они были вместе. В детстве братья работали за одним столом, в зрелые годы делали одно дело, и в конце концов их имена составили одно целое – как две стороны волшебного ножа из сказки.

Такова сказка о том, как братья стали сказочниками, о том, как они нашли сокровище – народные сказки.

Подвиг Братьев Гримм

О чем спорили поэт Никола Буало и сказочник Шарль Перро

Однажды в Люксембургский сад в Париже пришли два мальчика. Дело было утром в будний день. Это были два ученика коллежа Бовэ. Одного из них, Шарля, прогнали с урока, второй, Борэн, последовал за приятелем. Мальчишки уселись на скамейку и стали обсуждать сложившееся положение – как быть дальше. Одно они знали точно: в надоевший коллеж они не вернутся ни за что. Но учиться надо. Это Шарль с детства слышал от отца, который был адвокатом Парижского Парламента. Да и мать у него была образованная женщина, она сама учила сыновей читать и писать. Когда Шарль в восемь с половиной лет поступил в коллеж, отец ежедневно проверял уроки, он очень уважал книги, учение, литературу. Но только дома, с отцом и братьями можно было спорить, отстаивать свою точку зрения, а в коллеже требовалось зубрить, нужно было лишь повторять за учителем, и уж не дай бог спорить с ним. За эти споры Шарля и выгнали с урока.

Нет, больше в опостылевший коллеж ни ногой! А как же образование? Мальчики ломали головы и решили: будем учиться сами. Тут же в Люксембургском саду они составили распорядок и со следующего дня начали его осуществление.

Борэн приходил к Шарлю в 8 утра, они вместе занимались до 11, затем обедали, отдыхали и снова учились с 3 до 5. Мальчики вместе читали античных авторов, изучали историю Франции, учили греческий и латынь, словом, те предметы, которые они проходили бы и в коллеже.

«Если я что-нибудь знаю, – писал Шарль через много лет, – я обязан этому исключительно этим трем или четырем годам учения».

Что стало со вторым мальчиком по имени Борэн, мы не знаем, но имя его друга известно сейчас каждому – звали его Шарль Перро. А история, которую вы сейчас узнали, произошла в 1641 году, при Людовике XIV, «короле-солнце» во времена завитых париков и мушкетеров. Именно тогда жил тот, кого мы знаем как великого сказочника. Правда, сам он себя сказочником не считал, и сидя с другом в Люксембургском саду, даже не помышлял о таких пустяках.

Родился Шарль Перро 12 января 1628 года. Он не был дворянином, но отец, как мы знаем, стремился дать всем своим сыновьям (их у него было четверо) хорошее образование. Двое из четверых стали по-настоящему знаменитыми: во-первых, старший – Клод Перро, который прославился как архитектор (он, кстати, автор Восточного фасада Лувра). Второй знаменитостью в семье Перро стал самый младший – Шарль. Он писал стихи: оды, поэмы, очень многочисленные, торжественные и длинные. Сейчас мало кто помнит о них. Но позднее он особенно прославился как глава партии «новых» во время нашумевшего в свое время спора «древних» и «новых».

Суть этого спора была вот в чем. В XVII веке еще царило мнение, что древние писатели, поэты и ученые создали самые совершенные, самые лучшие произведения. «Новые», то есть современники Перро, могут лишь подражать древним, все равно они не способны создать ничего лучше. Главное для поэта, драматурга, ученого – это стремление быть похожим на древних. Основной противник Перро поэт Никола Буало даже написал трактат «Поэтическое искусство», в котором установил «законы», как писать каждое произведение, чтобы все было в точности как у древних писателей. Вот против этого и стал возражать отчаянный спорщик Шарль Перро.

Почему мы должны подражать древним? – удивлялся он. Разве современные авторы: Корнель, Мольер, Сервантес хуже? Зачем цитировать Аристотеля в каждом ученом сочинении? Разве ниже его Галилей, Паскаль, Коперник? Ведь взгляды Аристотеля давно устарели, он не знал, например, о кровообращении у людей и животных, не знал о движении планет вокруг Солнца.

«За что так уважать древних? – писал Перро. – Только за древность? Мы сами – древние, потому что в наше время мир стал старше, у нас больше опыта». Обо всем этом Перро написал трактат «Сравнение древних и современных». Это вызвало бурю возмущения у тех, кто считал, что авторитет греков и римлян непоколебим. Тут-то Перро и припомнили, что он – самоучка, стали обвинять его в том, что он критикует древних потому лишь, что не знаком с ними, не читал, не знает ни греческого, ни латыни. Это однако было совсем не так.

Чтобы доказать, что его современники ничем не хуже, Перро выпустил огромный том «Знаменитые люди Франции XVII столетия», здесь он собрал более ста биографий знаменитых ученых, поэтов, историков, хирургов, художников. Он хотел, чтобы люди не вздыхали – ах, прошли золотые времена древности, – а наоборот, гордились своим веком, своими современниками. Так и остался бы Перро в истории только как глава партии «новых», но вот наступил 1696 год, и в журнале «Галантный Меркурий» без подписи появилась сказка «Спящая красавица». А на следующий год в Париже и одновременно в Гааге, столице Голландии, вышла книжка «Сказки матушки Гусыни». Книга была небольшая, с простенькими картинками. И вдруг – невероятный успех!

Сказки Шарль Перро, конечно, выдумал не сам, одни он помнил с детства, другие узнал в течение жизни, ведь когда он сел за сказки, ему было уже 65 лет. Но он не просто записал их, но сам оказался отличным рассказчиком. Как настоящий сказочник, он сделал их ужасно современными. Хотите узнать, какая мода была в 1697 году – прочтите «Золушку»: сестры, собираясь на бал, одеваются по самой последней моде. А дворец, в котором заснула Спящая красавица. – по описанию точь-в-точь Версаль!

То же самое и язык – все люди в сказках говорят так, как говорили бы и в жизни: дровосек и его жена, родители Мальчика с пальчик говорят, как простые люди, а принцессы, как и подобает принцессам. Помните, Спящая красавица восклицает, увидев разбудившего ее принца:

«Ах, это вы, принц? Вы заставили себя ждать!»

Они волшебные и реалистические одновременно, эти сказки. И герои их действуют, как вполне живые люди. Кот в сапогах – «настоящий ловкий парень из народа», который благодаря собственной хитрости и находчивости не только устраивает судьбу своего хозяина, но и сам становится «важной особой». «Он больше не ловит мышей, разве только иногда, для развлечения». Мальчик с пальчик тоже вполне практично не забывает в последний момент вытащить у Людоеда из кармана мешок с золотом, и так спасает от голодной смерти своих братьев и родителей.

Перро рассказывает увлекательно – от любой сказки, будь то «Золушка», «Спящая красавица» или «Красная Шапочка», невозможно оторваться, пока не дочитаешь или не дослушаешь до самого конца. Еще бы, действие развивается стремительно, все время хочется узнать – что же будет дальше? Вот Синяя Борода требует жену на расправу, несчастная женщина кричит сестре: «Анна, сестра моя Анна, ты ничего не видишь?» Жестокий мстительный муж уже схватил ее за волосы, занес над ней свою страшную саблю. «Ах, – восклицает сестра. – Это наши братья. Я подаю им знак, чтобы они торопились!» Скорее, скорее, – волнуемся мы. В самый последний момент все кончается хорошо.

И так каждая сказка, ни одна из них не оставляет читателя равнодушным. В том, наверно, и заключается секрет удивительных сказок Перро. После того как они появились, стали выходить многочисленные подражания, их писали все, даже светские дамы, но ни одна из этих книг не дожила до наших дней. А «Сказки матушки Гусыни» живут, они переведены на все языки мира, знакомы в каждом уголке земли.

На русском языке сказки Перро впервые вышли в Москве в 1768 году под названием «Сказки о волшебницах с нравоучениями», причем озаглавлены они были вот так: «Сказка о девочке с красненькой шапочкой», «Сказка о некотором человеке с синей бородой», «Сказка о батюшке котике в шпорах и сапогах», «Сказка о спящей в лесу красавице» и так далее. Потом появились новые переводы, выходили они в 1805 и 1825 годах. Скоро русские дети, также как и их сверстники в других странах, узнали о приключениях Мальчика с пальчик, Золушки и Кота в сапогах. И сейчас нет в нашей стране человека, который не слышал бы о Красной Шапочке или о Спящей красавице.

Мог ли думать прославленный в свое время поэт, академик, что его имя обессмертят не длинные поэмы, торжественные оды и ученые трактаты, а тоненькая книжка сказок. Все забудется, а она останется жить в веках. Потому что ее персонажи стали друзьями всех детей, – любимые герои замечательных сказок Шарля Перро.

(Е.Перехвальская)

О чем спорили поэт Никола Буало и сказочник Шарль Перро

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *